Любовь Шубная - прозаик и поэт

Любовь Шубная — прозаик и поэт


Поэт, прозаик, пере­водчик, журналист. Заслуженный работ­ник культуры РФ, член Союза российских писате­лей, Союза журналистов и Лите­ратурного фонда России, Между­народного творческого объеди­нения детских авторов.

Родилась 1 января 1955 года в селе Калиновском Александров­ского района. Окончила Крас­нодарский государственный ин­ститут культуры. Редактор отде­ла социально-нравственных про­блем редакции газеты «Алек­сандровская жизнь». Председа­тель литературного объединения имени И. Кашпурова.

Любовь Шубная

Стихи и рассказы начала пи­сать ещё в школьные годы, тог­да же первые произведения были опубликованы в районной газете.

Автор нескольких сборников поэзии и прозы, большая часть ко­торых — для детей. Публиковалась в журналах России, Белоруссии, Украины, Германии, Болгарии.

Стихи и сказки Л. Шубной пе­реведены на языки народов Се­верного Кавказа, на её слова на­писаны песни композиторами А. Бордуном и М. Кажлаевым.

Награждена медалью Россий­ского Лермонтовского комите­та «За мир и гуманизм на Кавка­зе», отмечена Благодарственным письмом Союза писателей Даге­стана за вклад в создание меж­национального литературного пространства, пропаганду твор­чества писателей Ставрополья и Дагестана. Победитель Меж­дународных конкурсов «Литера­турный Олимп» (Лига писателей Евразии) в номинации «Писа­тели — детям» и «Доброе слово» (Белоруссия), дипломант Меж­дународного конкурса «Русский stil» (Германия). Лауреат премии им. Г. Лопатина, а также специ­альной премии комитета СК по печати и информатизации «За глубокую и яркую разработку темы о наших современниках».

В 2014 году стала стипендиа­том министерства культуры РФ, при поддержке министерства и Союза российских писателей выпустила книгу сказок для де­тей «Тишка и заморские ёжики». Стипендиат губернатора Ставро­польского края известным деяте­лям культуры и искусства в 2015 году.

Творчество Л. Шубной вклю­чено в сборник по региональной культуре Ставрополья, сценарии мероприятий по её поэзии и про­зе публиковались в общероссий­ском журнале «Книжки, нотки и игрушки для Катюшки и Ан­дрюшки».

Совсем недавно издательством Белорусской Православной Церк­ви выпущена книга Любови Фё­доровны «Радуга в ботинке».

Из отзыва Натальи Вишняко­вой о стихах Л. Шубной (жур­нал «Дошкольное образование» №1 2014 г.): «Каждый словесный рисунок поэта Любови Шубной, пусть даже самый миниатюрный, едва заметный, чуть слышный со стороны — это целая пьеса со сво­ими сюжетными поворотами, конфликтами, открытиями.

«Возле самого леска / Я хо­тел поймать жука. / Жук сказал: «Меня не трожь-ж-ж! / Я на буй­вола похож-ж-ж!» / И, как буйвол настоящий, / Побежал к зелёной чаще». В нескольких строках — и летний пейзаж, и сказка, и коме­дия, и даже история с переоде­ванием, в которой мальчик, меч­тающий поймать жука, в одно мгновение становится крохот­ным, как насекомое, а жук, рас­правляя крылья и буйволиные рога, неимоверно увеличивается в размерах. И всё это за полми­нуты чтения. А сколько эмоций испытывает за эти полминуты читатель! Это фирменный знак Шубной — скорость и разнообра­зие переживаний».

Любовь Фёдоровна уже мно­го лет сотрудничает с писателями Дагестана, Кабардино-Балкарии, Болгарии, переводит с лакского, кумыкского, ногайского, балкар­ского, болгарского языков. Её пе­реводы вошли в книги Вагита Ата­ева, Сугури Увайсова, Анварбека Култаева, Димы Политовой, она тоже включает их в свои сборники.

Из отзыва члена Союза писа­телей России В.Атаева: «Хоро­шим переводчиком может стать только талантливый поэт. Очень удачные и замечательные стихи создаются Л. Шубной при пере­воде моих произведений на рус­ский язык. Она умеет не только проникнуть в душу моих малень­ких героев, но и пройти через сердце автора, полностью сохра­няя суть, образность, националь­ную специфику, а самое глав­ное — добиться выразительности и действительности на русском языке».

Крутые американские горки

Дальше райцентра Динка никог­да не ездила. Если по телевизору показывали Диснейленд с крутыми американскими горками, бросала все свои дела.

— Вот здорово,- думала она и вздыхала: — Хоть бы один разочек попробовать!

В райцентре, в парке около рын­ка, были карусели — старые, облез­лые, скрипучие и совсем не похо­жие на те, что показывали по те­лику. Динка садилась на малень­кий карусельный поезд, закрывала глаза и пыталась представить себя в Диснейленде. Но поездик ехал по кругу так медленно, что-то в нём так дребезжало и стучало, что каза­лось, он вот-вот рассыплется на ча­сти, а Динка просто заснёт на игру­шечных рельсах…

В общем, ничего интересного… Вот Диснейленд! Но если даже про­дать дом, корову Звёздочку, поро­сёнка Борьку и козу Машку, доехать туда денег всё равно не хватит…

Как-то к маме пришла бабушка Варя с другого конца хутора. Мама поила её чаем, расспрашивала о здоровье, они долго разговаривали, о чём-то шептались. Уходя, старуш­ка сказала:

– Ой, Шура, как у тебя хорошо! Я бы к тебе чаще ходила, но как поду­маю, какой порог крутой!..

— А и правда, крутой, — ахнула Динка. — И как это я раньше не заме­чала? Целых восемь ступенек! Су­пер!

На следующий день, как толь­ко мама ушла на работу, Динка по­весила на крыльце объявление: «Только один день! Крутые амери­канские горки! Цена билета три руб-ля или две конфеты. Карамельки и пряники не предлагать!»

Первыми пришли Ленка с Ири­шей. Динка положила в коробку кон­феты и притащила санки. Девчонки сели в них и поехали по порожкам.

— Фи, — сказала Ириша. — Тоже мне, диво. Во-первых, быстро, во-вторых, не очень удобно. Ты сама-то пробо­вала? Давай конфеты назад!

И тут Динку осенило! Вместе с подругами она вынесла из сарая огромную оцинкованную ванну, в ко­торой мама иногда стирала бельё. Постелила в неё старое стёганое одеяло, а сверху положила подуш­ки. Для комфорта. Этот аттракцион оказался куда интереснее. Девочки в ванне не только удачно съехали с порога, но и долетели по бетонному двору почти до садовой калитки.

— Й — ес! — прокричала довольная хозяйка. Она вспомнила, как в про­шлом году наступила в бане на ма­ленький кусочек мыла, проехала на одной ноге до скамейки и так шмяк­нулась, что все боялись, как бы у неё сотрясения мозга не было. Динка нашла на полке в сарае банку, куда мама зачем-то складывала обмыл­ки, полила водой двор от порога до калитки и разложила мокрые разноц­ветные кусочки мыла. Для надёжно­сти ещё немного мыла на крупной тёрке потёрла и сверху посыпала.

Подружки в громыхающей ванне пронеслись по скользкой дорожке в сад. Ванна легко заскользила там по упавшим с деревьев яблокам до самой межи.

— Круто! — сказали, вылезая из ванны обалдевшие Ленка с Ири­шей. — Настоящие американские горки!

Вскоре во дворе собрались все хуторские девчонки. Мальчишек Динка сначала не пускала, а потом смилостивилась:

– Да ладно! Катайтесь! Небось, тоже в Диснейленд хочется! (Да и конфеты не лишние…)

Полдня над хутором стоял страшный грохот и такой визг, что все собаки попрятались в будки.

Ближе к вечеру Динка выпрово­дила шумную компанию, оттащила ванну на место, полила из шланга двор водой, смела веником прика­танные к бетону обмылки, закрыла садовую калитку. Половину конфет и двенадцать рублей отнесла в тай­ник. Остальные сладости съела и спрятала бумажки. Двор высох, и на нём стала отчетливо видна отшли­фованная дорожка.

К маминому приходу Динка сно­ва полила весь двор и блестящие порожки.

— Ой, как у нас чисто! — обрадо­валась мама. — Умница, дочка. Се­годня надо кое-что постирать, помо­ги мне ванну вынести.

Мама налила в ванну воды и по­шла за порошком. Пока ходила, по­ловина воды вытекла.

— Горе ты моё луковое! Ты что с ванной делала?

К этому времени двор высох. Мама пошла по блестящей дорож­ке. До самой межи…

Динке пришлось во всём сознать­ся. Не рассказала она только то, что катание было платным — иначе за это получила бы отдельное наказание.

Стояла в углу и думала, куда бы теперь дырявую ванну приспособить.

Некогда…

Не жизнь — сплошная круговерть. Написать письмо подруге — некогда. К врачу сходить — некогда. Позво­нить маме — некогда.

Между утренним и вечерним «некогда» жду телефонного звонка. Тишина… Заглядываю в почтовый ящик. Пусто… Странно… Никто не звонит… Никто не пишет…

Между «некогда» вечерним и утренним не уснуть. Стоит выклю­чить свет, и комната наполняется маленькими светящимися точками. Они кружатся то хаотично, то равно­мерно и даже упорядоченно, садят­ся на ресницы, досаждают сквозь опущенные веки…

А утром — снова на работу. Неког­да глянуть на удивительное розовое облако, плывущее над головой. Толь­ко мельком. А разве мельком разгля­дишь, что в нём удивительного?

…С каждым днём всё больше и больше ржавеют листья каштана. Значит, осень? Некогда было на­сладиться летним теплом, захме­леть от запаха жасмина, налюбо­ваться на всю длинную зиму ярки­ми красками цветов, просто упасть в траву и выплакаться, пока никто не видит…

Некогда…

Под ноги упал жёлтый берёзо­вый листочек. Словно телеграм­ма из пронизанной солнечными лу­чами и тонкими паутинками рощи: «Иди сюда! Здесь есть лекарство для души и раненого сердца! Иди!»

— Не!.. Когда?

Галина бланка

Жила-была курица по имени Га­лина. Работала на птицеферме. Ку­рицей. По совместительству вела учёт снесённых яиц.

Была она курицей старательной, поэтому среди несушек всегда ходи­ла в передовиках. Даже на Доске по­чёта её портрет много лет красовал­ся. А уж грамот да благодарно­стей — не сосчитать!

Собралась как-то Галина оче­редную партию яиц оприходовать, но бланки кончились. Заведующий фермой, петух с заметным гамбург­ским акцентом, послал её в типо­графию, что за речкой. Плавала Га­лина неважно. Туда ещё кое-как до­бралась, а обратно вместе с бланка­ми в реку — бульк.

Петух испугался — то ли за кури­цу, то ли за бланки — непонятно. Кры­льями машет, по берегу бегает, кри­чит:

— Помогите! Помогите! Галина! Бланка! Буль-буль! Буль-буль! Гали­на! Бланка! Буль-буль! Буль-буль!

Галину из воды, конечно, выта­щили. Еле откачали. Но несёт она с тех пор только кубики.