Мы ушли из Афгана, он из нас - никогда!

Мы ушли из Афгана, он из нас — никогда!


Ранним осенним утром 4 октября 1981 года жители аула Эдельбай провожали в армию четверых своих ребят: Оразбека Мухамедалиева, Мовлямберди Дурдыева, Аллаберди Джумакаева и Фейзуллу Хакимова. Тогда никто ещё не знал, где им предстоит служить.

Об афганских событиях ауль­чане уже знали, знали и что означает «Груз-200», — чёр­ной птицей прилетела в аул страшная весть о гибелив Афганистане нашего земля­ка Елдаша Манкаева.

Мы ушли из Афгана, он из нас - никогда!

Отправка

— Прямо на контрольно-сборном пункте (КСП) города Ставрополя 5 октября отмечали восемнад­цатилетие Аллаберди, — вспоми­нает Оразбек Мухамедалиев. -Родители в солдатский рюкзак положили «чигильдрик» — наци­ональные сладкие жаренные во фритюре пышечки, приготов­ленные по специальному ре­цепту, вытопленный внутрен­ний конский жир «бал» с саха­ром, да 5 бутылок сладкой во­ды «Буратино».

Через несколько дней при-ехали «купцы» (представители воинских частей), забрали ре­бят. Оразбека Мухамедалиева направили в Чарджоу в учеб­ку, затем он попал служить в Брянск (ВВС, авиамеханик).

7 октября Мовлямберди Дур­дыева, Фейзуллу Хакимова и Аллаберди Джумакаева забра­ли в Каменск-Шахтинский Ро­стовской области.

Два месяца они учились во­дить армейский «Урал», прохо­дили марш-броски на 500 км. Ещё 30 сентября 1981 года при прохождении последней меди­цинской комиссии начальник отделения призыва Благодар­ненского РВК В.Ф. Бондаренко сказал, что для троих туркмен местом службы станет Афгани­стан. Так и получилось.

Из воспоминаний Алла­берди Джумакаева: «17 дека­бря нас посадили в самолёт на рейс «Ростов-Душанбе». В Ду­шанбе была дозаправка и смена экипажа. По пути написали от­крытки родным и близким, по­здравляя с Новым 1982 годом, попросили стюардессу отпра­вить по почте. Летели на само­лёте, под нами были белые пу­шистые облака, а в месте при­лёта взору открылась картина жёлтого пространства, где не было видно горизонта.

Из самолёта сошли по верё­вочным трапам, обратно этим бортом возвращались домой в Союз демобилизованные ребя­та. Сойдя с самолёта, мы ока­зались в совсем чужой стра­не, окружённой жёлтыми бар­ханами, высокими, до неба, го­рами.

Стояла невыносимая жара, жарче, чем у нас на Ставропо­лье. Это был Кандагар, именно там дислоцировался самый юж­ный гарнизон советских войск в Афганистане — 70-я отдельная гвардейская мотострелковая дважды Краснознамённая орде­нов Кутузова и Богдана Хмель­ницкого бригада.

Здесь мы увидели, что люди ходят босиком, а мы из Союза прибыли в зимнем обмундиро­вании. Так мы втроём: Мовлям, Фейзулла и я оказались всего в 70 километрах от пакистан­ской границы. Долго стояли мы, крепко обнявшись, каждый по­нимал, что может не вернуться из этих мест, и каждый думал, что может так случиться, что больше и не доведётся увидеть свои ставропольские степи, ко­торые в Афганистане казались нам изумрудным ковром.

Первый год служили вмес-те. Сначала нас определили в 3-й батальон 7-й роты пехоты водителями БТР. Через 3 неде­ли перевели в 3-ю миномётную батарею, оставив в том же бата­льоне».

Земляк

Из воспоминаний Мовлямбер­ди Дурдыева: «Ещё в Союзе зна­ли, что в Кандагаре служит не только наш земляк, но и мой двоюродный брат Оразбек Джу­маков. Перед отправкой в Аф­ганистан повидаться к нам в Каменск-Шахтинский приеха­ли наши отцы, прихватив с со­бой конверт с обратным адре­сом Оразбека, авось и приго­дится (всё-таки земляк уже год служил там). Достав из рюкза­ка конверт с письмом Оразбека родным, мы увидели: на обрат­ном адресе указан номер нашей части — 71176. Радости не было предела.

Фейзулла был самым комму­никабельным из нас, он и вы­звался пройтись по палаткам (воинская часть располагалась в походных палатках) и узнать, где находится наш земляк.

Через некото­рое время видим, как бежит к нам Фейзулла, раз­махивая рука­ми и что-то кри­ча. Узнали, что он встретился с Оразбеком Джу­маковым, кото­рый впоследствии стал для нас и от­цом, и братом, и вообще, всем, кем он только мог стать для безусых пацанов на чуж­бине среди гор.

Оразбек с нами прослужил целый год. Помогал, подкарм­ливал, опекал, советы давал. Нам, сыновьям степного, неког­да кочевого, народа, не с чем было сравнивать увиденные опасные горные дороги, где с одной стороны отвесные скалы, а с другой — умопомрачитель­ные пропасти.

Через три месяца нас посла­ли сопровождать колонну. Сидя в БТР, слышим, как будто сып-лются на броню сильные кап­ли дождя, оказалось, нас в это время обстреливали. Так мы получили первое боевое кре­щение. Никогда не забуду ис­пытания на афганской земле, с которыми столкнулись все, кто прошёл службу здесь: жа­ра невыносимая, выгоревшая хэбэшка, мокрая от пота, бы­ла насквозь пропитана солью. Воду пили как можно меньше. Сколько ни глотали, через ми­нуту она крупными каплями пота выступала наружу, и сно­ва хотелось пить. Ночью, на­против, было холодно, а песча­ная буря «афганец» начиналась внезапно и нещадно била по от­крытым участкам тела и прони­кала в поры лица».

Каждому своё

Год все трое земляков служи­ли вместе. Затем Мовлямберди и Аллаберди перевели в пусты­ню, а Фейзуллу направили на элеватор. 11 августа при сопро­вождении колонны в бою Фей­зулла был ранен в ногу, а 17 но­ября 1982 года — награждён ме­далью «За отвагу».

Аллаберди сопровождал ко­мандира батальона, Мовлям­берди 5 раз подрывался на ми­нах. Первый раз, когда он с со­служивцами отправился спа­сать афганского офицера, по­павшего под обстрел. Это бы­ло 30 ноября 1982 года. И каж­дый раз какая-то неведомая си­ла оберегала его от травм и ги­бели. Возможно, это молитвы матери его хранили, а может быть, огромное желание вер­нуться домой.

За времяслужбы в ДРА каждомудосталось что-то«своё» — «своё» время, «свой» бой, «своя» высота, «своя» пещераи свои боевые то­варищи.

Возле Кандагарского эвакуа­ционного госпиталя раскинул­ся сад, в котором росли невысо­кие деревья с непривычными красными плодами, оказалось, -это гранатовый сад. Вдали от своей родины ребята впервые в жизни увидели, как цветёт, ра­стёт и созревает гранат. От изо­билия диковинных фруктов и овощей разбегались глаза, дове­лось и вволю насладиться вку­сом восточных сладостей.

«Афганские» письма родным были пронизаны нежностью и любовью к далёкой, но став­шей уже родной стране: «Мам, тут нам хорошо, местные нас угощают прямо из своих садов фруктами, которые мы только и видели в учебниках ботани­ки. Вдоволь кушаем виноград и гранат…» В них не было ни сло­ва о жестокости реальных со­бытий, увечьях, ранениях, о по­гибших товарищах. Поэтому каждый солдат вспоминает эту войну по-своему.

Из воспоминаний Мовлям­берди Дурдыева: «В Афганиста­не наших солдат, кроме душ­манов, часто преследовали ин­фекционные болезни. Так слу­чилось, что заболел и я. Меня отправили в Союз, в Ташкент, с малярией и гепатитом.

В это время в госпитале ле­чился Мечит Хаджиназаров из аула Шарахалсун Туркменско­го района, чуть позже и Фей­зуллу Хакимова привезли. Так мы оказались в Союзе. Наши ма­мы с трудом приехали в Таш­кент проведать нас, ведь роди­тели наши были простые кол­хозники, у которых и зарплата-то небольшая. Хорошо, что од­носельчане друг другу помога­ли, всё-таки люди дружнее бы­ли в те времена.

Полтора месяца находи­лись в госпитале, а в это вре­мя наш друг — земляк Аллабер­ди один оставался там на вой­не. Мы знали, как каждая мину­та, час, день в Афгане был опас­ным для жизни. Один Бог знает, какие трудности перенёс Алла­берди без нас. После лечения мы вернулись на место службы в Кандагар.

Возвращение

За примерную службу Аллабер­ди Джумакаева назначили ко­мандиром отделения автороты и присвоили воинское звание сержанта. Помню, как однажды ночью дежурный по штабу вы­звал Аллаберди к комбату.

Через некоторое время он пришёл в палатку с поник­шей головой и сообщил мне, что его отправляют на дем­бель одного (сержантский со­став демобилизовывали рань­ше, чем рядовых), он не хотел один без нас возвращаться до­мой и спросил, что делать. Я сказал: «Нет, хоть ты возвра­щайся пока живым». Тогда он ответил, что будет ждать нас в Туркменской ССР. Ночью всех «дембелей» загрузили в само­лёт и отправили в Союз. Алла­берди, как и обещал, ждал нас в Ашхабаде.

Я понимаю, как ему было трудно ждать нас, ведь так хо­телось домой, а он и родным не сообщил, что находится в Аш­хабаде — не хотел расстраивать родителей. Несмотря на это, по «цыганской почте» дошла в аул весть о том, что из Афга­нистана в Союз вернулся один туркмен «Малыш», но остался ждать своих друзей-земляков в Туркмении. Две недели жил он в Ашхабаде, каждый день бегал в аэропорт, но самолёты прибы­вали без нас.

Прождал долгие три неде­ли, но ему пришлось уехать, так как истекало время постанов­ки на учёт в военкомате после прохождения службы. К сожа­лению, нам пришлось порознь возвращаться домой. Долгое время не было пополнения мо­лодыми солдатами. Фейзулла находился на элеваторе, обу­чал молодых и домой вернулся в конце декабря. А я демобили­зовался самым последним, по­сле Нового 1984 года, меня тоже оставили в Кандагаре обучать молодых солдат.

Мои родители очень пере­живали, мама даже съездила в Благодарный к военкому с воп-росом: «Где мой сын!» Ей отве­тили, что сын вернётся 1 января 1984 г. Так и вышло, 1 января ме­ня посадили на борт военного самолёта «Кандагар-Ташкент». Прибыв в столицу Узбекиста­на, поездом добрался до Крас­новодска (ныне Туркменбаши), затем на пароме до Баку, а даль­ше снова поездом до Минераль­ных Вод. На вокзале договорил­ся с таксистом, который привёз меня домой».

Пройдя через тяжёлые ис­пытания афганской войны, 10 января Мовлямберди Дурдыев прибыл в родной аул Эдельбай.

Сердце его от волнения трепета­ло, ведь взору от­крылись широ­кие родные степ­ные просторы. Вот и позади Афгани­стан, он снова до­ма, нет выстрелов в ночи, впереди трудное привыка­ние к мирной жиз­ни и ночи с афган­скими кошмарами.

Так же, как и два года на­зад, дом Дурдыевых наполнил­ся аульчанами, которые теперь уже пришли разделить с роди­телями радость возвращения солдата с войны. Как и полага­ется по туркменскому обычаю, родители Мовлямберди, кроме оплаты за дорогу, одарили так­систа подарками «союнчи» — за благую весть.

«На войне мы теряли сво­их друзей, здоровье, — продол­жил свой рассказ-размышление Мовлямберди. — В Афганистане нас с Аллаберди несколько раз представляли к наградам, но так мы их и не получили, доку­менты затерялись в чиновни­чьих кабинетах.

Для нас было удивительным то, что вроде афганский народ жил в нищете, словно застряв в средневековье, а вот товары в дуканах (торговых лавках) мож­но было приобрести любые, на­чиная от мигающих открыток, солнечных очков, джинсов и до сложной техники, как, напри­мер, тонких телевизоров огром­ных размеров, которые крепи­лись на стену (тогда это было в диковинку для советского че­ловека), магнитофонов, знаме­нитых дипломатов, по кото­рым можно было в любой точ­ке Советского Союза узнать че­ловека, прошедшего Афган. Но главной ценностью для каждо­го солдата было то, что он воз­вращался домой живым и здо­ровым».

Мирная жизнь

После прохождения службы в Афганистане все трое устрои­лись работать в откормсовхоз «Благодарненский». Фейзулла стал чабаном, впоследствии по­ступил в Ставропольский сель­скохозяйственный институт на зоотехническое отделение.

Мовлямберди продолжил славную традицию своих пред­ков животноводов, а Аллаберди не изменил своему увлечению, работал на стареньком трак­торе. Затем окончил заочное отделение Григорополисского сельскохозяйственного техни­кума, получив диплом агроно­ма, работал по специальности в колхозах «Восход» и «Эдель­байский».

Спутницу всей жизни пре­красную черноглазую Айшат мой брат встретил на вечере встречи выпускников в родной школе, куда он пришёл по при­глашению школьников. Юная туркменская красавица раз и навсегда покорила сердце Ал­лаберди. В молодой семье ро­дились трое детей: девочки-погодки Гульзада, Гульсара и сыночек Язмурат.

Сослуживцы

Многое стирается из памяти, но то, что было прожито на войне, — останется в душе навсегда. Не­возможно забыть имена и лица боевых друзей, с которыми вы­ходили на задание, делились радостью и печалью, послед­ним глотком воды, сигаретой, а порой и патронами. Благода­ря глобальному информацион­ному пространству, Аллаберди смог связаться и наладить жи­вую нить общения между од­нополчанами: москвичами Сер­геем Бурутиным, Александром Толстовым и павлодарцем Юри­ем Лукьяновым.

Вот как вспоминает один из боёв Юрий Лукьянов: «В оче­редной раз, когда мы сопрово­ждали колонну, на нас напа­ли душманы. В первые же ми­нуты боя прямо перед нашей машиной разорвался снаряд. Я очнулся в нескольких метрах от неё. Встал, отряхнулся, ощу­пал себя, вроде всё нормально. Недалеко от меня лежал мино­мётчик. Он был мёртв. Я начал оглядываться и искать глазами Малыша, так мы называли Ал­лаберди. Но его нигде не было видно. Я уже не надеялся уви­деть его живым, когда заметил некоторое движение в двух де­сятках метров от себя. Подбе­жал, а там Малыш, полностью засыпанный песком. Ему, как и мне повезло, без ранения, толь­ко лёгкая контузия и ушиб по­звоночника».

Впоследствии взрывная вол­на, которая отбросила Аллабер­ди, аукнулась тяжёлым заболе­ванием позвоночника.

А Александр Толстов напи­сал очень тёплые слова в адрес моего брата: «Аллаберди, пре­жде всего, отличали скром­ность, честность, а самое глав­ное — он никогда не отказывал в помощи своим товарищам. Он неоднократно принимал уча­стие в боевых рейдах, опера­циях, а также в доставке грузов афганскому населению.

Не одну сотню километров изъездили мы по афганской земле, попадали в различные ситуации, но Аллаберди никог­да не пасовал перед трудностя­ми и не искал лёгких дорог, не прятался за спины своих това­рищей».

Помню, как мой брат Аллаберди с сыновней неж­ностью говорил: «Да, нам довелось служить на аф­ганской земле, и нам приходилось трудно. Но наши трудности несрав­нимы с теми, ко­торые выпали на долю наших мате­рей».

Действительно, так и есть, я помню, как по щекам мамы ка­тились слёзы и её шёпот, как молитва: «Возвращайтесь жи­выми назад».

Память

Наша человеческая жизнь, ви­димо, бывает отмерена ещё при рождении. Но есть обстоятель­ства, которых мы не можем из­бежать. Так, совсем молодыми в рассвете сил в мир иной ушли Фейзулла и Аллаберди.

Время проходит, растут в се­мье Джумакаевых внук и внуч­ка — зелёная ветвь родового дре­ва. Вот только нет рядом с нами любимого человека, брата, от­ца, мужа, дедушки, его нежного взгляда и тепла. И это боль, ко­торую не лечит время.

Аллаберди смог сохранить свой солдатский китель, в ко­тором вернулся домой. Мы бе­режно храним его, он стал се­мейной ценностью и семейной реликвией в память о пройден­ных испытаниях в той далёкой, не объявленной войне. Эта па­мять будет источником жизнен­ных сил для нас всегда.

Мой брат и его совсем ещё юные соплеменники сполна ис­пытали все тяготы, порой не­посильные взрослым бывалым мужчинам, и выстояли, подоб­но граниту!

Зулейха КАЗМУХАМЕТОВА,

а. Эдельбай

Джумакаев Аллаберди,

Хакимов Фейзулла,

Дурдыев Мовлямберди.

Фото из дембельского альбома Аллаберди ДЖУМАКАЕВА