Пули-Хумри - Кабул -  афганская «дорога жизни»?

Пули-Хумри — Кабул — афганская «дорога жизни»?


Как это было? О своей службе в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане воспоминает наш земляк, уроженец села Каменная Балка выпускник Вольского высшего военного училища тыла майор запаса Алексей Александрович Макаров:

Мне не дове­лось пило­тировать вертолё­ты, гонять­ся по го­рам за душманами. У меня остался в памяти свой Афганистан, кото­рый никогда не смогу забыть. Не забудутся те офицеры, прапорщи­ки, сержанты и солдаты, с кем при­шлось бок о бок нести службу на чужбине все эти два года (1987-1989 г.г.)

Когда меня направили служить в Демократическую Республику Афга­нистан, я понимал, не за награда­ми и чинами посылала меня Родина на войну, а чтобы, как тогда принято было говорить, защищать её южные рубежи от врага. И пусть сегодня это решение многие считают ошибкой, но тогда мы были молоды и ехали в чужую страну с искренним желани­ем защитить афганский народ, его законную власть от международно­го империализма.

Службу в ДРА начинал в долж­ности начальника службы снабже­ния 894-го отдельного ремонтно-восстановительного батальона 59-й армейской бригады материального обеспечения в городе Пули-Хумри с 20 марта 1987 года. За время служ­бы побывал в составе автомобиль­ных колонн батальона в городах Хайратон, Баграм, Гардез, Газни, Кабул, Джабаль-Уссарадж. Награж­дён медалью «За боевые заслуги» и орденом «За службу Родине» «за умелые, инициативные и смелые действия в бою, способствующие успешному выполнению боевых за­дач подразделением».

А началось всё с того, что в ян­варе 1987 года меня вызвали в штаб Московского военного округа, где я тогда служил, и сообщили, что по плановой замене мне предстоит от­правиться для дальнейшей служ­бы в Афганистан. Там уже восьмой год шли боевые действия. 10 мар­та 1987 года я был на пересыль­ном пункте в Ташкенте, в штабе Тур­кестанского военного округа. А 15 марта вместе с другими офицера­ми после двухчасового перелёта на военно-транспортном самолёте мы оказались на военном аэродроме в Кабуле, где находился пересыльный пункт 40-й общевойсковой армии.

До Афганистана мне приходи­лось летать на самолётах различ­ных видов, но такого полёта, и осо­бенно посадки, испытывать ещё не доводилось. Мы летели на высоте приблизительно 10 тысяч метров. Ракеты моджахедов с земли до­стать нас не могли, однако, взлёт и посадка – самое уязвимое место во всей цепочке воздушного сообще­ния между Ташкентом и Кабулом. И чем быстрее будет осуществляться посадка или взлёт, тем лучше для тех, кто летит. Поэтому когда наш самолёт резко завалился на крыло и стал падать, нам, молодым офи­церам, ещё не знавшим всех тонко­стей афганской жизни, стало не по себе — побледнели лица, побелели костяшки на пальцах рук. Пошли от­стрелы тепловых ракет для отвода возможного попадания в борт вра­жеских реактивных снарядов. Вре­мя падения с высоты 10 киломе­тров составило всего 5 минут. И вот — долгожданное приземление.

После двухнедельного ожида­ния в Кабуле получил предписа­ние убыть в город Пули-Хумри, где предстояло теперь проходить воен­ную службу.

Пули-Хумри – город на севере Афганистана, центр провинции Ба­глан. Город находится на пересе­чении главных транспортных маги­стралей. Здесь расположен выход к тоннелю Саланг – самому коротко­му пути на Кабул.

Гарнизон Пули-Хумри — это тыл 40-й армии, её арсенал и бригада обеспечения армии всем необходи­мым. Охрану бригады обеспечивал 395-й мотострелковый полк. Здесь же стояли танки, на возвышенно­стях раскинулись заставы. По горам периодически била наша артилле­рия, не давая приблизиться душма­нам. Но по ночам «духи» всё равно обстреливали городок реактивными снарядами.

Через несколько месяцев, при­няв дела и разобравшись в особен­ностях своей работы, я в первый раз был назначен ответственным за сопровождение колонны. Это сей­час в армии на три машины чуть ли не полковника назначают старшим, а тогда колоннами (от 80 до 100 ма­шин) командовали командиры рот в званиях старших лейтенантов и ка­питанов. С каждой колонной в рейс ходил офицер управления. Все­го на колонну было 3-4 офицера. Один (командир роты) ехал в голов­ной машине и возглавлял колонну, второй (зампотех или техник) ру­ководил техническим замыканием в конце колонны и третий (офицер управления) находился в середине колонны. В колонне 2-3 автомобиля охраны с зенитными установками ЗУ-23-4. При обстреле колонн душ­маны старались вывести из строя эти автомобили в первую очередь.

Все командировки походили друг на друга: подъём в четыре утра, за­втрак и в парк за автомобилями. Выход в шесть утра. Провожал ко­лонну лично комбат. Он долго и нуд­но инструктировал, рассказывал о том, какую дистанцию нужно дер­жать между машинами, как надо обгонять, что делать при обстре­лах… Водители, по году и больше ходившие в колоннах, пересмеива­лись, нетерпеливо ожидая коман­ду «по машинам». Наконец инструк­таж окончен, звучит долгожданный приказ, водители неспешно разбре­даются вдоль техники. Начинается движение.

От Пули-Хумри до Кабула дорога в основном идёт по горам. На обо­чине сожжённые машины, часто по­падаются столбики со звёздами в память о погибших здесь воинах.

Летом трудности испытывали из-за жгучей жары, зимой — от кру­тых горных дорог, покрытых льдом, и требовавших от водителей макси­мального внимания и выносливо­сти. Прошли первые десятки кило­метров. В штаб части идут доклады: «На участке ответственности всё в порядке, колонна проходит соглас­но графику движения».

К обеду проделали половину пути, и после небольшого переку­ра снова в путь. Впереди тоннель через перевал Салан. Вдоль доро­ги, метрах в 5-10 от обочины, огром­ная свалка — подбитая в разное вре­мя «духами» советская военная техника, память о чьём-то послед­нем бое. Повсюду развороченные борта, сорванные башни, дыбятся остовы грузовиков. Здесь они над нами взяли верх. Такую картину я наблюдал потом часто. Вдоль всей дороги памятники и обелиски пав­шим солдатам и офицерам.

О Саланге – самом высоком гор­ном перевале мира — знает каждый солдат и офицер, побывавший на афганской войне. Саланг — стокило­метровая трасса, сжатая горными вершинами, утопающая в облаках и вечных снегах, с трёхкилометро­вым тоннелем, пробитым в камен­ной толще Гиндукуша, — соединяет север Афганистана с его столицей.

Караванный путь, доступный для передвижения не более 3-х месяцев в году, в 60-е годы XX века был пре­образован афганскими и советски­ми специалистами в автомобиль­ную трассу. Особое значение он приобрёл в годы 10-летнего военно­го противостояния. По нему достав­лялись продовольствие и боеприпа­сы, гуманитарная помощь мирному населению – так дорога помогала людям выжить. За это Саланг ува­жали, прощая ему погодные ка­призы и массу сюрпризов, ожидав­ших за каждым витком серпантина, предвидеть которые не могли даже опытные водители, исколесившие трассу вдоль и поперёк. Именно там, на Саланге, устраивали самые опасные засады «духи».

Были и чрезвычайные ситуации. За время афганской войны в тонне­ле произошло два случая массовой гибели военнослужащих. 23 февра­ля 1980 года в результате ДТП со­ветская колонна остановилась и 16 военнослужащих задохнулись вы­хлопными газами. Другая, ещё бо­лее масштабная трагедия, про-изошла 3 ноября 1982 года, когда в возникшей пробке в тоннеле погиб­ло 176 человек.

Всё, позади Уланг. Похолодало. Дорога поднимается вверх, к пере­валу. Колонна, поминутно тормозя, жмётся к отвесной скале, пропуская встречные БТРы комендантской бригады. Затяжной подъём до глав­ного тоннеля составляет пример­но 60 километров. Грузовики двига­ются со скоростью 4-5 км в час как вверх по серпантину, так и вниз. Пе­репады высот очень велики. Ника­кие тормоза не удержат гружёный КамАЗ, если он вдруг покатится вниз. А если мотор «не вытянет» на подъёме, то «фура» будет таранить и сбрасывать в пропасть идущие за ней грузовики.

С подъёмом толстый слой жид­кой грязи и мокрого снега под колё­сами постепенно твердеет. Всё плот­нее становится снежный покров. Но сцепление с дорожным покрытием, уходящим вверх лентой, достаточ­но прочное. Уверенно поднимаем­ся туда, где на высоте около 4 000 метров предстоит пройти 16 тонне­лей, и среди них главный – проби­тый сквозь самое сердце Саланга.

Перед въездом в тоннель всем раздали гопкалитовые патроны к противогазам — на случай вынуж­денной остановки машины. Про­ходим первый тоннель, второй, третий… Начинает сказываться раз­ряженность атмосферы, скопив­шиеся в тоннеле выхлопные газы, тянет ко сну… Входим в главный тоннель. Через несколько минут впереди замаячило светлое пятно выхода, с жадностью вдыхаю све­жий воздух, кружится голова…

Спуск с перевала прошёл без происшествий. Только дизелям под силу этот нелёгкий путь, карбюра­торные двигатели «захлёбывались» на перевале от недостатка кислоро­да. Люди выдерживали всё!

Вот за поворотом показались чёрные от копоти и сажи скалы. Я уже по слухам знал – там, внизу, исковерканные обгоревшие бензо­возы. Недавно здесь, на Саланге, душманы обстреляли колонну «на­ливников», следовавшую из Терме­за в Кабул.

Проехали Джабаль-Уссарадж, дальше Чарикарская «зелёнка». Вдоль дороги виноградники, отго­роженные низкими заборами из глиняных кирпичей. Чарикарскую «зелёнку» все колонны старались «пролететь» на большой скорости. Очень много солдат и офицеров по­гибло в этих проклятых зарослях. Для советских военных такие рай­оны были очень опасными. «Духи» обстреливали наши колонны, по­сле чего скрывались в сплошном ковре виноградников. Понять, от­куда стреляли и куда скрылись эти стрелки, было практически невоз­можно. На этот раз всё обошлось.

И вот, наконец, долгожданный Кабул. Остановились в Тёплом Ста­не, чтобы сразу заправить маши­ны на обратный путь. Дальше дви­нулись по городу к штабу армии и складам. Там в течение следую­щего дня разгружались, а наутро — опять в дорогу на Пули-Хумри.

Таким мне запомнился мой пер­вый рейс по афганской «дороге жизни» в составе военной автоко­лонны. За два года службы в ДРА их было двадцать. Со временем это стало обычным и рядовым событи­ем армейской жизни. Хотя не каж­дая командировка заканчивалась благополучно, попадал и под об­стрелы. Ловил себя на мысли, что не так страшна смерть, как её без­образный вид. Когда видишь, что осталось от человека, тошнит и на­чинает болеть голова… Не так стра­шен бой, как его нечеловеческий грохот, помноженный эхом гор — от­голоски ада.

Приходилось ли стрелять са­мому? Да, приходилось. Правда, у меня нет уверенности, что я в кого-то попал. В рукопашную не ходил, ничего такого не было. Если об­стрел – ложишься под колёса гру­зовика и отстреливаешься, и даже зачастую не видишь, куда стреля­ешь. Да и основная задача личного состава нашей бригады другая — ка­чественное снабжение соединений и частей, выполняющих задачи по предназначению, материальными средствами (горючее, боеприпасы, продовольствие, прочие грузы).

Так пролетели два года службы в Афгане. Наступил февраль 1989 года. 10 числа сборная колонна на­шей бригады убыла в свой послед­ний рейс по маршруту Пули-Хумри — Термез, лишь в одну сторону. Вой­на закончилась…

Советскому Союзу оставалось просуществовать два года. В 1991 году он распался. Распалась стра­на, за которую мы воевали…

 

SЗаписал Вячеслав САДИЛОВ

Фото из архива редакции