Позывной «Сочи-9»

Позывной «Сочи-9»


 

«СОЧИ-9» — это не звон олимпийских медалей и не шум морской волны, а песчаные буруны без конца, края и воды.

Природные условия в этом месте весьма схожи с Каракумами. «СОЧИ-9» — это позывной нашего милицейского контрольно-пропускного поста №3 на административной границе Ставропольского края и Ичкерии в мае 1997 года. 31 августа 1996 года в Хасавюрте — дагестанском районном центре на границе с Чечнёй, секретарём Совета безопасности РФ Александром Лебедем и начальником штаба чеченских боевиков Асланом Масхадовым были подписаны Хасавюртские соглашения. Эти соглашения пред­ставлены подписантами как конец кровопролит­ной войне в Чечне и за­лог будущего мира на Кавказе.

Позывной

Москва обязалась вывести вой-ска из Чечни и определить её госу­дарственный статус до 2001 года. Создавались правовые основания отторжения Чечни и всего Север­ного Кавказа от России с последу­ющим созданием так называемого Кавказского халифата, способного раскинуться от Чёрного моря до Ка­спийского.

Административная граница Став­ропольского края и ЧИАССР стала стремительно обустраиваться бое­виками как государственная граница независимого государства Ичкерия.

С начала 1997 года захваты гражданских заложников с целью получения выкупа в Чечне, а по­том и за её пределами, приобрели массовый характер. Ставрополь­ский край был буквально нашпиго­ван военными после взрывов в Пя­тигорске и Армавире. Однако охра­ну границы возложили на сотруд­ников Ставропольского ГУВД. Вну­тренние войска составляли «вто­рой эшелон обороны», основные их силы располагались в тылу ми­лицейских постов. А вот Краснозна­мённое Северо-Кавказское погра­ничное управление со штабом нахо­дилось в городе Ставрополе за 700 км от опасного участка.

С мая по июль 1997 года мне до­велось служить командиром КПП №3. В состав поста входили со­трудники Апанасенковского, Благо­дарненского, Будённовского, Пет-ровского и Туркменского отделов внутренних дел.

Перед отправкой в командиров­ку сводный отряд милиции ГУВД СК, по пять сотрудников от каждо­го райотдела Ставрополья, в апре­ле 1997 года собрали в Ставрополе. Здесь формировался состав каж­дого поста. Нам выдали заработ­ную плату за 2 месяца и команди­ровочные. Часть средств мы оста­вили своим семьям, а другую сло­жили в общий котёл. Впоследствии из него мы покупали всё необходи­мое во время пребывания в коман­дировке: баллоны с газом, стираль­ные принадлежности и некоторые продукты.

Моим замом был назначен зем­ляк из Благодарного майор Нико­лай Панченко, а доктором — стар­ший лейтенант Павел Шапетин из Георгиевска. В состав КПП-3 вклю­чены: Ю.Попов, В.Ларин, С.Маслов, В.Калядин, С.Петренко, Р.Дрофа, С.Деревянко, С.Лютов, П.Белых, А.Шулика, А.Бакасов, А.Андреев и др. Назначил я двух командиров от­делений, в каждом из которых было по 10 сотрудников. Ими стали сер­жанты милиции Юрий Попов из Бу­дённовска и Валерий Ларин из Апа­насенковского района.

В командировку выехали рано утром 10 мая 1997 года. До ме­ста назначения предстояло про­ехать около 600 км, и часть из них по бездорожью. Ехали на УАЗе патрульно-постовой службы с по­зывным «220-й» и «Урале» из газ­прома. И вот Курской район, грани­чащий с Чечнёй. Проезжаем хутор Новомельников. Ржавые нефтяные ёмкости и на возвышенности воз­никает сторожевая вышка и бетон­ные стены КПП-3. Здесь нас уже с нетерпением ждут парни, которых предстоит сменить. От радости они стреляют из автоматов в воздух.

По периметру поста сложены стены из бетонных блоков. Внутри этого сооружения находятся вагон­чики, предназначенные для прожи­вания личного состава. Один при­способлен под столовую, второй — под склад боеприпасов и оружия. Здесь же находится построенная местными умельцами русская баня. Быт служащих скромен и суров.

На небольшом удалении от по­ста установлены столбы с прожек­торами, призванными в ночное вре­мя освещать прилегающую терри­торию. Имеются и ограждения из колючей проволоки. Пространство между блокпостами на границе кон­тролировалось наблюдателями с вышек с обзором до 10 км. Вышка на нашей заставе самая высокая- 15 метров, виднелась издалека. Круглые сутки в любое время дня и ночи и при любых погодных усло­виях несли службу парни, вгляды­ваясь вдаль с помощью биноклей и приборов ночного видения.

При обнаружении угрозы по­стовой поднимал всех по тревоге. Утро на КПП начиналось с постро­ения дежурного отделения, развода и постановки задач личному соста­ву. А перед этим заполнялась посто­вая ведомость, где указывались все виды нарядов. Дело в том, что в от­личие от боевиков, считавших гра­ницу государственной, мы рассма­тривали её как административную, и к ней применяли режим патрули­рования милицейскими нарядами. Преодолевал он любые песчаные барханы и непролазные лужи грязи.

На войне как на войне. Мы долж­ны были знать повадки врага и его планы. С целью разведки иногда заезжали на территорию Наурско­го района, контролируемую против­ником, что категорически запреща­лось штабистами. Контроль за этой территорией был возложен на раз­ведку внутренних войск. Эти отваж­ные парни иногда приезжали к нам из хутора Дыдымкина, где распо­лагался штаб ВОГ, или из Моздо­ка. Обычно приезжали они по ве­черам на БТРах или, как их называ­ли с нескрываемой любовью, «ко­робочках», и уходили в ночь на тер­риторию Наурского и Надтеречного районов. Возвращались на следую­щий день, ничего не рассказывали, но было и так понятно, что выполня­ли боевые задачи.

«Урал» на нашем КПП всегда стоял на пригорке, и зачастую вде­сятером нам приходилось заводить его с толчка. С этого занятия начи­нались многие наши поездки. Но зато круглые сутки работали тяжё­лые мотоциклы, прикомандирован­ные к посту. Эти безотказные «ста­рички» имели номера 240 и 505. Ве­рой и правдой они отслужили на бо­евом посту и навсегда остались на заставе.

О возможности задействовать БТРы и речи не могло быть: 120 литров дизтоплива на 100 км пробе­га не может себе позволить никто. И стояли они в виде стационарных, закопанных в землю или обставлен­ных бетонными блоками огневых точек скорее для морального устра­шения.

Гордость нашего поста состав­лял бронетранспортёр с безнадёж­но неисправным двигателем. Одна­ко его КПВТ (крупнокалиберный пу­лемёт Владимирова танковый) ка­либра 14,5 мм работал безотказно. И всякий раз перед наступающей ночью мы производили несколько очередей в сторону границы с це­лью побеспокоить боевиков. И их ругань в эфире была для нас сиг­налом, что наши пожелания спокой­ной ночи ими услышаны.

Но какова же была радость, ког­да к нам в первый же день службы, 10 мая 1997 года, на патрулирова­ние на БТРе прибыли земляки — во­еннослужащие воинской части 3709 из нашего родного города Благодар­ного. Среди земляков были офице­ры — комбат полковник А.Мурылёв, майор А.Веселов и другие. Навсег­да запомнился отважный старший сержант Владимир с золотым зу­бом и позывным «фикса» и другие парни. Их группировка находилась у нас в тылу в посёлке Бурунном на расстоянии 5 км от границы. Так со­вместно с ними мы и охраняли гра­ницу Ставрополья от проникнове­ния боевиков.

На каждом блокпосту имелись сторожевые собаки самых разных пород от дворняжек до кавказских овчарок.

Ночь в дозоре тянется бесконеч­но долго. Ты прислушиваешься к каждому звуку — не крадётся ли враг. За эту ночь не раз вспомнишь род­ных и мысленно прочтёшь молитву «Отче наш». И вот уже под утро гас­нут звезды, и небо освещают пер­вые солнечные лучи. Слава Богу, все живы-здоровы…

Сама же административная граница представляла огромный многорядный, шириною до 10 ме­тров, ров на всей её протяжённо­сти. Это был тот самый знамени­тый «Чеченский ров», разделяв­ший территорию Ставропольского края и Чечни. Самовольно пересе­кать его и забираться на чеченскую землю нам было строго запрещено. Но мы игнорировали этот приказ по той причине, что считали эту землю русской.

В нашем тылу, на контролируе­мой территории, находилось три че­ченских кошары. Одна из них — ко­шара Мусы, вторая — Ахмеда «ры­жего» и третья «Воровская», фа­милию хозяина не помню. И хотя за этой кошарой закрепилось такое не­хорошее название, здесь жила мир­ная чеченская семья.

Особо отличался своей нагло­стью Ахмед, устроивший переезд напротив своей кошары. Впослед­ствии выяснилось, что сын Ахмеда служил у боевиков, а он сам под­держивал с ними тесные отноше­ния. При обыске у него на кошаре обнаружили рацию.

А вообще отношения с соседями у нас были самые дружественные. Днём и ночью врач Павел Шапетин выезжал для оказания медицинской помощи взрослым и детям. По мно­гим бытовым вопросам мы, в свою очередь, обращались к чеченцам. И никогда не встречали с их стороны отказа или недружелюбия.

Служба на границе — сложная и напряжённая. Боевики оборудова­ли приграничные кошары под свои блокпосты. Здесь у них были «лёж­ки», здесь они «залечивали раны». Часто на их стороне мелькал но­венький БТР.

Напротив нашего КПП на грун­товой дороге они оборудовали свой пост и досматривали проезжавшие автомобили. При этом бандиты на­зывали себя почему-то таможенни­ками и нещадно грабили проезжа­ющих. Иногда, набравшись храбро­сти, бандиты на белой «шестёрке» подъезжали вплотную к КПП на рас­стояние выстрела, на наши запро­сы по рации не отвечали. Но после предупредительных выстрелов по­стового с вышки трусливо отступа­ли не солоно хлебавши. Возможно, они проверяли нашу боеготовность либо пытались выманить в засаду погоню. Основным же их бизнесом был незаконный крекинг, т.е. изго­товление самодельного бензина из нефти, украденной из нефтепрово­да. Наш КПП по чьему-то замыслу был построен как раз на этой самой трубе и при ведении боевых дей­ствий мог скоропалительно сгореть. На всех кошарах были установле­ны «самовары», которые дымили днём и ночью, перегоняя нефть в бензин. И туда приезжали бензово­зы за готовой продукцией.

В посёлке Кречетово у боеви­ков стоял самый большой «само­вар». Здесь же у них была база от­дыха, где проходили лечение, и от­сюда они совершали нападения на милицейские посты и патрули. От­сюда они совершали свои вылазки.

5 июля 1997 года около 10 часов я ехал в штаб в посёлок Мирный. Неожиданно эфир разорвался шу­мом носимой рации «Сапфир». Го­лос по рации звал о помощи:

— Сочи-1. Ответьте Сочи-11. На нас напали, веду бой!

Голос штабного радиста недо­вольно запросил:

— Что у вас произошло и кто дал эту вводную?

Штабники полагали, что на пост моего соседа Владимира Львови­ча на КПП-5 с позывным «Сочи-11» приехал очередной проверяющий и проводит тренировку боеготовности личного состава. Всё оказалось го­раздо хуже. 5 сотрудников указан­ного КПП из состава Ленинского и Октябрьского ОВД г.Ставрополя вы­ехали за водой на озеро на грани­це с Чечнёй, где их ожидала засада. Боевики из подствольного гранато­мёта взорвали «Урал». Захватили в плен троих сотрудников милиции с оружием. И только несколько дней спустя в результате долгих перего­воров указанных сотрудников обме­няли на Галюгаевском посту на тро­их боевиков.

Ситуация в Курском районе была практически фронтовой. По­хищения и убийства людей, угоны автотранспорта и скота были при­вычными. Почти все животноводче­ские фермы, расположенные в при­граничной зоне, разграблялись и разрушались. Преступления совер­шались не только ночью, но и нагло, посреди белого дня.

Днём 6 апреля 1999 года в ре­зультате вооружённого теракта че­ченских боевиков из Кречетово на границе погибли старшие сержанты милиции Юрий Черников и Николай Литвиненко, сержант Евгений Бон­даренко и рядовой Николай Ска­лозубов. Боевиков было шестеро и действовали они с особой жестоко­стью. После обстрела нападавшие затащили тела милиционеров в ров и сделали по контрольному выстре­лу в голову. Трупы заминировали. После зверской вылазки бандиты скрылись на территории Чечни.

За всё время существования Зоны-3А и время несения службы по охране Ставропольской грани­цы при выполнении служебных обя­занностей погибло 32 сотрудника ГУВД края.

Нам всем, прожившим часть своей жизни на материке «Сочи-9», было очень трудно расставать­ся. Но приехала смена — и 13 июля мы должны были уехать домой. Ве­чером из посёлка Бурунного при-ехали проводить нас в дорогу дру­зья, земляки-благодарненцы из в/ч 3709. Они салютовали на прощанье трассерными очередями и подари­ли свои чёрные косынки. А утром мы произвели построение и я по­благодарил парней за службу, по­желал им здоровья и счастья. По­сле чего все стали разъезжаться по своим отделам. Проводив всех, мы с Николаем Панченко уселись в УАЗ, а другие наши парни вместе с бронежилетами, оружием и цин­ками с патронами расположились в КамАЗе. И вот, бросив прощаль­ный взгляд, утерев внезапно набе­жавшую слезу, мы поехали в отчий край. Пост КПП-3, прощай! Родина, встречай!

Стелется скатертью дорога, 60 суток позади, встреча с родны­ми впереди. Перед отправкой в ко­мандировку зам. по тылу Иван Чу­маков выдал мне флаг России. Всё это время знамя развевалось над заставой. Солнце нещадно палило боевой стяг, ветра истрепали его до дыр, а дожди напитали водой лед­ников Кавказского хребта. Перед отъездом мы бережно сняли знамя и установили на 220-м УАЗе.

Никогда я не подозревал на­личия певческих данных у Нико­лая Панченко и водителя Сергея Лютова. От нахлынувших чувств мы, взрослые мужики, стали про­сто петь. Что мы только ни пели — и «Любо, братцы, любо», и « Комбат-батяня», и «Катюшу»…

И вот мы на Горбуновой горе, го­род Благодарный светится вечер­ними огнями, словно приветствуя нас. Я вызвал по рации дежурно­го Благодарненского ОВД: «Ейск! Сочи-9. Связь!» Помощник дежур­ного Михаил Юрков сначала уди­вился нашему позывному. А потом узнал мой голос, обрадовался и дал команду заезжать на базу в отдел. Мы вернулись домой…

Владимир КОЛЯБИН

Фото из архива автора