Австрийцы в Спасском

Австрийцы в Спасском


В апреле 2014 года в нескольких номерах газеты «Ставропольская правда» появились статьи архиви­ста Елены Громовой с публикацией документов, касающихся первой ми­ровой войны. Меня заинтересовала одна из них — об австрийских плен­ных.

В памяти всплыла фраза, услы­шанная в детстве: «У нас в селе жили австрийцы». Только теперь я поняла, что наши «австрийцы» — это пленные солдаты первой мировой, воевавшие на стороне их родной Австро-Венгрии.

Чтобы развеять сомнения, об­ратилась к старожилам села И.Г. Орлову, С.С. Завалишину, Н.Ф. Шевелёву. Они подтвердили мои предположения и направили по адресам родственников, в семьи ко­торых попали австрийцы.

Елена Громова процитировала корреспонденцию К. Долохова «Во­еннопленные в Ставрополе» в га­зете «Северо-Кавказский край» за 11 сентября 1914 года: «30 августа 1914 года на железнодорожный вок­зал г. Ставрополя прибыл состав с партией военнопленных австрий­цев. Пехотинцы в серых длинных шинелях и пехота горная — в корот­ких накидках и куртках с металли­ческим изображением горного цвет­ка эдельвейса на воротниках. Очень немного представителей конницы — уланы в синих куртках со шнурами и в красных шароварах».

Христианское чувство сострада­ния, характерное для русского на­рода, проявилось в отношении к не­счастным пленным, пострадавшим от молоха войны. Селянам предло­жили использовать их как работни­ков взамен ушедших мужей и сыно­вей. Ведь в 1914 году в сёлах почти не осталось мужчин старше 20 лет, а в 1915-ом — ушли защищать роди­ну восемнадцатилетние и девятнад­цатилетние парни.

В селе Спасском, по рассказам старожилов, числилось около двад­цати пленных. Их взяли в большие семьи, где старики приглядывали за ними и учили тому, что не получа­лось. Большинство пленных — сель­ские жители, но имелись и город­ские — выходцы из самой столицы — Вены. Пришлось и им обучиться местным премудростям.

Так, на Ивановом хуторе один венский житель долго учился запря­гать лошадей и волов. Но когда он освоил эти навыки, то ничем не от­личался от умелых спасских маль­чишек. Его даже женили на доче­ри хозяина Анне Ивановой. Потом, правда, когда с войны вернулся её первый жених, Анна ушла к нему.

После войны правительство Рос­сии не обещало отпустить военно­пленных на родину, хотя русские пленные постепенно возвращались уже в 1917 году. В России же после революции началась гражданская война. От военных действий и тифа тогда скончалось очень много муж­чин. Поэтому в 20-ых годах австрий­ским пленным разрешили создавать в России семьи, что многие из них сделали с радостью.

В семье Любови Петровны Кото­вой — Нарожневой в с. Серафимов­ском бережно хранится фотография всех семей австрийцев, живших в Спасском, где есть и её бабушка с дедушкой — Наталья Фоминична Пономарёва и Андраш Иосифович Фаршан (на фото Наталья — третья справа, Андраш — четвёртый спра­ва).

Два месяца я беседовала с од­носельчанами, пытаясь выяснить судьбы тех семей. Подробно уда­лось узнать о жизни восьмерых пленных «австрийцев»: В. Батова, Т. Бротья, И. Лакуш, М. Неймана, Е. Молдованова, И. Ормаш, Ш. Фар­каш и А. Фаршан. Начну с рассказа о семье Фаршан. Об остальных по­ведаю в следующих номерах «БВ».

Семья Фаршан

Андраш Иосифович Фаршан и Наталья Фоминична Пономарёва (в девичестве Плющенко) соединили свои судьбы в 20-х годах прошлого века. В январе 1929 года у них ро­дилась дочь Мария Фаршан. У На­тальи Фоминичны уже было двое детей (Пелагея и Александр) от первого мужа, предположительно умершего во время эпидемии тифа в 1919 году либо в голодные 1921-1922 годы.

Андрей (так вскоре стали назы­вать венгра спассчане) и Наталья жили семьёй, но фамилии носи­ли разные. В коллективизацию они вступили в колхоз «15 лет ОГПУ», трудились на конеферме. Андрей- конюхом и возницей. На своём гуже­вом транспорте он перевозил людей и грузы.

Мужчина скучал по родине, меч­тал вернуться в Венгрию. Когда австрийцам разрешили уехать в родные края, он, не раздумывая, принялся оформлять документы. Наталья сначала согласилась с ним отправиться, а потом передумала. Семья осталась в Спасском.

Андрей затосковал. Часто брал на руки свою дочь Марию, уходил вместе с ней к реке и долго сидел на берегу, словно хотел, чтобы вол­ны унесли его печаль. Все отмеча­ли, что он стал угрюмым.

Когда началась Великая Отече­ственная война, Андраш продолжал заниматься извозом. В 1942 году пе­ревозил каких-то инженеров, ста­вивших вышки, и в разговоре с ними посмел высказать сомнение в побе­де советских войск. Враг ведь тог­да уже захватил всю европейскую часть страны и стоял на «пороге» Кавказа. Это сомнение стоило ему жизни. На следующее утро Андрея разбудили сотрудники НКВД, забра­ли в с. Сотниковское и там расстре­ляли в назидание всем, кто посмеет думать так же.

Через некоторое время се­мью Натальи Фоминичны посети­ла какая-то женщина и рассказала жене и дочери Андрея о его смерти. Кто была эта женщина? В семье о ней знают, но какое отношение она имела к органам власти, вспомнить не могут.

К концу войны дом Натальи По­номарёвой стал первым на улице Красной — два других постепенно опустели и разрушились. Старшая дочь Пелагея ещё до войны вышла замуж, сын ушёл защищать роди­ну и погиб. Мать получила похорон­ку, когда Александр был ещё жив, но ранен. Траурное письмо ненадол­го опередило события – раны ока­зались несовместимы с жизнью. Солдат умер и похоронен в брат­ской могиле в г. Хорове. Пионеры-поисковики Хорова нашли адрес Натальи Фоминичны и рассказали о последних днях её сына и месте его захоронения, даже фотографию прислали.

Мимо дома Натальи до 1964 года проходила дорога на Благодарный. Они с младшей дочерью Марией первыми «встречали» и «провожа­ли» путников. Однажды в 1952 году в их окно постучал Пётр Алексан­дрович Котов — двадцатипятилетний житель х. Романовского Дубовско­го района Ростовской области. На­встречу ему вышла Мария, пригла­сила в дом, напоила чистой водой, накормила.

Парень приехал в гости к сослу­живцам, но, увидев миловидную де­вушку, остался навсегда. Устроился электриком в МТС, а после её рас­формирования перешёл в той же должности на каменный карьер. Они с Марией поженились и всю жизнь жили на улице Красной в доме №1.

Пётр умер в 1982 году. Карьерная пыль вызвала тяжёлое поражение лёгких, Мария спасала мужа травя­ными отварами и настоями, но в 55 лет он скончался от инсульта.

Супруги Котовы вырастили дочь Любовь и сына Владимира, дали им образование. Сына женили, дочь выдали замуж, помогли растить вну­ков.

Их давно нет, но дети и внуки бе­режно хранят память о бабушке Ната­лье и дедушке Андраше-Андрее. Бла­годаря им я и узнала эту историю.

Австрийцы в Спасском

Вера ЛАТИНА

Фото из семейного

архива КОТОВЫХ